Сосланные на дальний восток

Украи́нцы на Дальнем Востоке (укр. Українці Далекого Сходу) — одна из этнических общин на территории Дальнего Востока, которая сформировалась исторически, внесла значительный вклад в освоение и развитие этого края. Украинская община также вошла в историю активной политической деятельностью на Дальнем Востоке после Революции 1917 года. Большинство современной украинской диаспоры составляют потомки первых переселенцев на территорию края в конце XIX — начале XX века, а также специалисты, переехавшие из УССР во время промышленного развития региона.

По данным переписи населения 2010 года численность украинцев в составляет 154 954 человек — это вторая по численности этническая группа Дальневосточного Федерального округа.

История

Украинская колонизация Дальнего Востока

В конце XIX столетия первыми крестьянами, поселившимися в Приморье, стали выходцы из Черниговской и Полтавской губерний. Накануне 1917 года украинские села окружали Владивосток, переписи показывали в регионе 83% украинского населения. В годы революции и Гражданской войны наряду с белыми, красными и разнообразными интервентами здесь возникли и украинские части-«курени».

В 1858—1860 годах Российская империя присоединила северный берег Амура и Приморье, эти земли были не заселены и оставались таковыми первую четверть века российского владычества. Владивосток являлся небольшой базой флота посреди безлюдных пространств. Только 13 и 20 апреля 1883 года сюда из Одессы прибыли два первых пассажирских парохода «Россия» и «Петербург», на борту которых находились 1504 крестьянина-переселенца из Черниговской губернии. Ими на юге Приморья были основаны первые девять сел.

Одесса долгое время была главным связующим звеном с русским Дальним Востоком. Поэтому не удивительно, что среди переселенцев преобладали выходцы с Украины. В дальние края переселялись прежде всего безземельные крестьяне. Ближайшими к Одессе губерниями с наибольшим «аграрным перенаселением» были Черниговская и Полтавская. Именно они и дали основной поток первых колонистов в далекое Приморье.

На Дальнем Востоке крестьянам бесплатно предоставлялся 100-десятинный надел земли (109 га). Для сравнения, в центральной России средний крестьянский надел составлял 3,3 десятины, а в Черниговской губернии — 8 десятин. Но крестьянам из России было сложнее добраться до Одессы, чем жителям сел из ближайших украинских губерний. К тому же на Украине не существовало общинного землевладения, поэтому местным крестьянам было легче продать свои индивидуальные наделы и отправиться в дальний путь. Крестьяне же в российских губерниях этой возможности были лишены вплоть до столыпинских агарных реформ.

Поэтому за первое десятилетие российской колонизации Приморья, с 1883 по 1892 годы, выходцы с Украины составили 89,2% всех переселенцев. Из них 74% — крестьяне из Черниговской губернии, остальные — из Полтавской и Харьковской.

К началу XX века переселение украинцев в Приморье приобретает еще более массовый характер. С 1892 по 1901 годы сюда приехало свыше 40 тысяч украинских крестьян, которые составили 91,8% всех колонистов Приморья. Усилению такой миграции способствовал голод, охвативший северные губернии Украины в 1891—1892 годах.

В 1903 году заработала Транссибирская железная дорога, соединившая центральную Россию с Дальним Востоком. Это открыло новый этап заселения Приморья и разделило все населения края на «сторожильческое» — тех кто прибыл сюда на пароходах из Одессы, и «новосёлов», приехавших уже по железной дороге.

За последнее десятилетие перед 1917 годом в Приморье переселилось 167 547 человек. Но даже после создания Транссиба и столыпинских агарных реформ, отменивших общинное землевладение в российских губерниях, свыше 76% переселенцев составляли украинские крестьяне. Из них почти треть переселенцев дала Черниговская губерния, пятую часть Киевская и десятую — Полтавская.

Всего по данным статистики, с 1883 по 1916 годы в Приморье и Приамурье с Украины переселилось свыше 276 тысяч человек, 57% всех переселенцев. Украинские крестьяне заселяли Юг Приморья и Зейскую долину у Амура, которые по природе и ландшафту очень напоминали лесостепные районы Черниговщины и Полтавщины. В более северных таежных районах края они почти не селились.

В итоге космополитический Владивосток начала XX века окружали сплошь украинские села, и по свидетельству очевидцев, всех сельских жителей края горожане называли «не иначе, как хохлами». Украинцы породили в Приморье массу географических названий в честь городов и местностей Украины — река Киевка, село Киевка, поселки Черниговка, Чугуевка, Славянка, Хороль и другие.

Территории Приморской и Амурской областей, наиболее компактно заселенные выходцами с Украины, в украинском этническом сознании запомнились под именем «Зеленый Клин». Происхождение этого названия связывается с буйной зеленью растительности Приморья, а также географическим положением Южно-Уссурийского края, «клином» втиснувшегося между Китаем и Японским морем. Также слово «клин» использовалось в значении определенной части земной поверхности, земельных угодий («земельный клин»), ведь именно здесь украинский крестьянин получал в свое владение огромные по европейским меркам наделы.

В отношении украинских поселенческих земель на юге Дальнего Востока наряду с названием «Зеленый Клин» использовались также наименования «Новая Украина», «Дальневосточная Украина», «Зеленая Украина». В краеведческой литературе использование названия «Дальневосточная Украина» зафиксировано уже в 1905 году, применительно к южной части Уссурийского края.

Сами украинские крестьяне-колонисты в окрестностях Владивостока, по свидетельству этнографов, называли край «Приморщина» — по аналогии с Черниговщиной и Полтавщиной.

Современник так описывает села вокруг Владивостока век назад:

Мазаные хаты, садки, цветники и огороды возле хат, планировку улиц, внутреннее убранство хат, хозяйственное и домашнее имущество, инвентарь, а кое-где одежда — все это как будто целиком перенесено с Украины… Базар в торговый день, например, в Никольске-Уссурийском весьма напоминает какое-нибудь местечко в Украине; та же масса круторогих волов, та же украинская одежда на людях. Повсюду слышится веселый, бойкий, оживленный малорусский говор, и в жаркий летний день можно подумать, что находишься где-нибудь в Миргороде, Решетиловке или Сорочинцах времен Гоголя

Картину «Дальневосточной Украины» завершали повсеместные подсолнухи возле сельских домов, непременные признаки украинских сел, и преимущественное использование в качестве тягловой силы характерных для Украины волов, а не более привычных для российских сел лошадей. Как писал дальневосточный этнограф тех лет В. А. Лопатин, украинцы «перенесли с собой Малороссию на Дальний Восток».

Среди украинцев Приморья в начале XX века бытовало самоназвание «руськi», которое отделялось и не смешивалось с этнонимом «русские». А в самом Приморье в начале XX века ситуация была аналогична собственно Украине — русскоязычные многонациональные города в окружении украинских сел. В этом плане Владивосток не сильно отличался от Киева.

Украинское политическое движение после Революции

Революция 1917 года привела к всплеску украинского движения не только в Киеве, но и на Дальнем Востоке.

26 марта 1917 года на митинге украинцы Владивостока и окрестностей создали «Владивостокскую Украинскую Громаду». Первым председателем Громады стал бывший политический ссыльный, социал-демократ, журналист из Полтавы Николай Новицкий. Уже в мае 1917 года «левый» Новицкий перешел на работу во Владивостокский Совет и пост председателя Громады занял заместитель военного прокурора Владивостока (а «для души» музыкальный критик) подполковник Федор Стешко, уроженец Черниговской губернии.

Весной 1917 года почти во всех городах Дальнего Востока были основаны аналогичные «Украинские Громады». Они возникли в Хабаровске, Благовещенске, Никольске-Уссурийском (ныне Уссурийск), Имане (ныне Дальнореченск), Свободном, Николаевске-на-Амуре, Петропавловске-Камчатском, Чите, Харбине, на многих железнодорожных станциях и в селах российского Дальнего Востока и Маньчжурии. В этот период все дальневосточные украинские организации выступали за автономию Украины в составе «федеративного демократического Российского государства».

сосланные на дальний восток

Мирная демонстрация украинцев во Владивостоке, начало XX века.

В ряде городов Дальнего Востока «Громады» просуществовали практически до их роспуска большевиками в ноябре 1922 года. Некоторые из них были весьма многочисленными и влиятельными — так, в Украинской Громаде Хабаровска к 1921 году было зарегистрировано свыше 940 семей (более 3000 человек). Усилиями этих «громад» организовывались украинские школы, кооперативы, велась активная просветительская и издательская деятельность.

В 1917 году на Дальнем Востоке появляются газеты на украинском языке — «Українець на Зеленому Клині» (Владивосток), «Українська Амурська справа» (Благовещенск), «Хвилі України» (Хабаровск), «Вісти Українського клубу» (Харбин). Всероссийская сельскохозяйственная перепись населения, проведенная летом 1917 года, зафиксировала здесь 421 тысячи украинцев, что составляло 39,9% всего населения региона.

Летом 1917 года на Дальнем Востоке возник целый ряд «Окружных Рад» — аналогов революционных Советов, но построенных по этническому принципу. Эти «Окружные Рады» уже претендовали не только на общественную деятельность, но и на политическое руководство местными украинцами. Например, с 1917 года и до начала 20-х годов активно действовала Маньчжурская Окружная Рада с центром в Харбине. С 1918 года эта рада выдавала дальневосточным украинцам паспорта граждан «самостийной» Украины (при этом текст таких документов печатался на трех языках — украинском, русском и английском).

После Брестского мира советская Москва некоторое время даже признавала дальневосточные Окружные Рады как консульства независимой Украины. Но с 1922 года, когда большевики создали буферную Дальневосточную Республику, они отказались признавать Рады и выданные ими «украинские паспорта». Сами же Благовещенская и Хабаровская Окружные Рады получили статус органов национально-культурной автономии в составе ДВР.

В 1917—1919 года во Владивостоке прошло несколько общих съездов украинцев Дальнего Востока. На третьем таком съезде в апреле 1918 года избрали «Украинский Дальневосточный Секретариат», претендовавший на статус правительства «Дальневосточной Украины». Однако, это «правительство» не имело ни средств, ни массовой поддержки, после того как оно попыталось занять нейтральную позицию в разгоравшейся гражданской войне. Тем не менее, Секретариат действовал вплоть до ареста его членов советскими властями в ноябре 1922 года.

В период Гражданской войны, естественно, главную роль играли военные организации. Еще в июле 1917 года Временное правительство, уступив требованиям киевской Центральной Рады, согласилось на создание в рамках российской армии отдельных украинских частей. В итоге летом 1917 года во Владивостокском гарнизоне были создано 8 «украинских рот». Хотя гарнизон Владивостока на две трети состоял из украинцев и лиц украинского происхождения, идея «украинского войска» на Дальнем Востоке не набрала большой популярности.

Однако в конце 1918 года идея украинских войск стала более популярной, но по вполне «пацифистской» причине. Когда Сибирское временное правительство попыталось начать мобилизацию украинцев Амура и Приморья на фронт для войны с большевиками, местные «малороссы» стали отказываться под предлогом того, что желают воевать только в национальных украинских частях.

Созданное в Омске на штыках чехословацкого легиона «Всероссийское Временное правительство» 4 ноября 1918 года выпустило отдельную декларацию о создании украинских воинских частей в составе «белых» армий. Во Владивостоке был организован украинский штаб по формированию украинских частей. Его начальником стал некий есаул Харченко, а затем генерал Хрещатицкий, бывший командир Уссурийской казачьей дивизии. Планы были наполеоновские — создать 40-тысячный украинский корпус «вольного казачества».

15 мая 1919 года последовало указание адмирала Колчака, уже ставшего «Верховным Правителем», о недопустимости формирования украинских частей. Только что созданный во Владивостоке «1-й Ново-Запорожский Добровольческий пластунский курень» (батальон) был арестован белой контрразведкой в полном составе под предлогом «пробольшевистских настроений».

Украинские активисты вновь попытались создать свои войска в январе 1920 года, когда во Владивостоке была свергнута развалившаяся под ударами красных власть Колчака. «Украинский Дальневосточный Секретариат» даже обратился за помощью в этом деле к большевикам, но большевистский Военный совет Приморья ответил отказом.

Украинским активистам было предложено содержать свои части на собственные средства, однако пожертвований, поступавших от украинского населения на эти нужды, не хватало. В этих условиях украинские воинские части, испытывавшие недостаток самого необходимого и, прежде всего, продовольствия, не смогли долго просуществовать даже в условиях царившего в Приморье фактического безвластия.

В ходе пертурбаций гражданской войны в Хабаровске председателем местного большевистского ревкома стал бывший член «Украинского Дальневосточного Секретариата» Яременко. Ревком признал целесообразность формирования украинских частей, однако под давлением владивостокских большевиков вынужден был отказаться от реализации этой идеи.

На Амуре из местных антиколчаковских партизан из крестьян украинского происхождения сформировалось несколько частей, и одна из них вошла под желто-голубым флагом в город Свободный (до 1917 года город именовался Алексеевск, в честь наследника и сына Николая II). Однако местные большевики потребовали разоружения этого отряда, пригрозив в противном случае использовать против него военную силу.

В ночь с 4 на 5 апреля 1920 года японцы начали открытую оккупацию Владивостока и Приморья. Во Владивостоке японским военным отрядом из помещения так называемого «Украинского революционного штаба» было изъято оружие и боеприпасы. В результате этих событий немногие сформированные украинские части Владивостока ушли в леса, где в итоге слились с красными партизанами.

В октябре 1922 года красная армия заняла Владивосток и к декабрю все наиболее активные деятели дальневосточного украинского движения были арестованы.

Численность

Численность украинцев в округах Дальне-Восточного края по данным переписи 1926 гг.:

Динамика численности украинцев в регионах Дальнего Востока в 1959—2010 гг., согласно данным переписей населения:

Приморский край 182 004 13,18 % 163 116 8,25% 185 091 8,20 % 94 058 4,58 % 49 953 2,76 %
Хабаровский край 83 737 8,55% 77 787 5,68% 96 665 6,05% 48 622 3,39% 26 803 2,08%
Камчатский край 14 852 6,73 % 30 439 7,9% 43 014 9,11 % 20 870 6,01 % 11 488 3,91 %
Амурская область 56 266 7,84% 57 669 6,16% 70 759 6,74% 31 475 3,49% 16 636 2,02%
Магаданская область 26 449 14,00% 45 084 13,38% 58 172 14,85% 18 068 9,92% 9857 6,48%
Сахалинская область 48 073 7,40% 40 600 6,13% 46 216 6,51% 21 831 4,02% 12 136 2,56%
Чукотский автономный округ 3543 7,59% 20 122 14,38% 27 600 16,84% 4960 9,43% 2869 6,01%

После распада СССР официальное число украинцев снижалось по причине эмиграции в др. регионы РФ, репатриации на Украину, языковой и культурной ассимиляции, однако фактическая численность жителей Дальнего Востока, имеющих украинское происхождение значительно выше.

По данным переписи 2010 года численность украинцев составляла: в Приморском крае — 49 953 человек (2,76 %), Хабаровском крае — 26 803 человек (2,08 %), Камчатском крае — 11 488 человека (3,91 %), Амурской области — 16 636 человек (2,02 %), Магаданской области — 9857 человека (6,48 %), Сахалинской области — 12 136 человек (2,56 %), Чукотском автономном округе — 2869 человек (6,01 %).

Процессы ассимиляции обуславливаются размытием украинской самоидентификации по причине отсутствия достаточного количества украинских национально-культурных центров, фактического отсутствия образования на украинском языке в Российской Федерации. Украинцы Дальнего Востока (как и потомки белорусских, польских переселенцев) имея украинское происхождение и фамилию указывают свою национальность как «русские». Это основная причина уменьшения официальной численности украинцев на Дальнем Востоке по данным переписей.

Примечания

DR

Украинские переселенцы ехали в Сибирь целыми родственными кланами

135 лет назад открыли морской грузо-пассажирский маршрут из Одессы во Владивосток. По нему из Украины на российский Дальний Восток перебрались полмиллиона колонистов, которые даже попытались создать на новой родине свою автономию.

«У нас же й світа, як на те — / Одна Сибір неісходима”. Через два года после написания этих строк, летом 1847 года, Тараса Шевченко отдали под суд за стихи, в которых “могли посеяться и укорениться мысли о возможности Украйне существовать в виде отдельного государства”. Приговор — ссылка рядовым в воинский гарнизон Оренбурга.

Этот город стоит на Урале — реке. Еще чуть более 200 верст на восток, и Орская крепость, за еще одним Уралом — горами. Дальше уже начинается Сибирь — край, где по тем временам обитали лишь местные народы да ссыльные с каторжанами. Там, в Тобольске, что в 1,2 тыс. верстах от Орска — это расстояние почти равно протяженности Украины с запада на восток — в конце XVII века доживал последние годы сосланный туда по доносу украинский гетман Иван Самойлович. А его предшественник Демьян Многогрешный вообще оказался в Селенгинске,- это за Байкалом, еще двумя Украинами дальше.

Шевченко не дожил несколько месяцев до отмены крепостного права в Российской империи. И уж наверняка не предполагал, что вскоре после этого многие украинцы устремятся в страшную ссыльную Сибирь, как в землю обетованную. А к началу XX века довольно плотно заселят ее от того же Тобольска до самого дальневосточного Приморья.

Во Владивостоке, Уссурийске, Чите будут выходить украинские газеты. В Хабаровске интеллигенция создаст украинский клуб.

Поэтому, когда в 1917 году в Киеве к власти пришла Центральная рада, сибирские и дальневосточные украинцы с переменным успехом тоже попытались создать автономию на Зеленом клине — так назвали представители казацкого рода просторы от Забайкалья до побережья Тихого океана, по площади в три раза превышавшие историческую Украину.

сосланные на дальний восток

СО СВОИМ ВЕРНЕЕ: Отправляясь на Дальний Восток, украинские колонисты часто везли по морю или железной дороге и свой скот. Фото: DR

За оба Урала

После отмены крепостного права в 1861 году в Украине резко возрос дефицит пахотных земель. Прежде на одного крестьянина в среднем приходилось 4,6 десятин (десятина — немногим больше гектара), а после реформы — 2,6 десятины.

Первые ходоки потянулись на разведку новых земель на востоке уже в середине 1860‑х. Но масштабный исход за оба Урала начался с 1882 года, когда император Александр III утвердил Крестьянский банк. Он давал беспроцентные ссуды переселенцам на приобретение или аренду участков. К тому же те, кто отправлялся в труднодоступную местность — в Восточную Сибирь или на Дальний Восток — получали еще и вспомоществование от правительства.

Ввиду бездорожья и сурового климата первые переселенцы были по‑своему одержимы.

“По железной дороге подъезжаем к Оренбургу,- писал в конце 1892 году российский публицист Владимир Кигн.- Самый конец апреля, но на дворе зима. Поезд останавливается у большого красивого вокзала,- и делается жутко. Ведь это последний вокзал, последняя пара рельсов, последняя пядь европейской земли. В нескольких саженях отсюда, за рекой Урал, начинается Азия. Отсюда на запад — садитесь в вагон, и на одиннадцатый день вас высадят в Лиссабоне. Не то, если вы направитесь на восток, в Пекин. Вместо вагона — верблюд, вместо одиннадцати дней — полгода”.

Такая уж нежная душа у них. Но зато какие крепкие и великолепные тела!

Владимир Кигн, российский публицист, о переселенцах из Украины

Одним из основных атрибутов Оренбурга на более чем полвека станет переселенческая контора. В летнее время она была открыта по 12 часов в сутки. Здесь выдавались дорожные документы и, на усмотрение чиновника, денежные пособия. Ежедневно приходилось иметь дело с шумной толпой разных народов.

В конторе карболка стояла в мисках и буквально все было в порошке для дезинфекции,- его посыпали на пол вокруг столов и стульев, на все пороги и углы, даже на одежду чиновников.

“Толпа, давя друг друга, вваливает в контору и дружно начинает креститься на образ,- описывал Кигн обычный прием в переселенческой конторе.- Запах карболки заглушается запахом неделями превшего под тропическим солнцем люда. Громадные переселенческие блохи мужественно прорывают магические круги персидского порошка. Переселенцы жаждут “способий”, блохи — крови. Суммы, отпускаемые на пособия, очень невелики, собственной крови всякому жалко, и начинается борьба из‑за “крови и злата”.

Кигн подметил, что в конторе людей принимали по‑разному, в зависимости от региона, из которого явились переселенцы. Пензенских, самарских, саратовских долго не задерживали — это народ богатый, добросовестный, им верить можно. Для чувашей действовало указание — жалеть, они не лгут. Туляков и орловцев допрашивали тщательно и посылали за дверь думать, нужно им пособие или нет. Едва ли не злодеями считали тамбовцев — на них всегда кричали, а за пререкания отказывали в приеме. Случались и немцы, с которыми нельзя было говорить вежливо, “будь они даже в бархатных пиджаках”.

сосланные на дальний восток

ВСЕ ЗАНОВО: Печь для производства смолы в сибирской переселенческой деревне, конец XIX века. Фото: DR

Черноземный рай

Особо выделялись украинцы — с ними больше всего хлопот: перебираясь на новые места, они в мельчайших деталях расспрашивали обо всех обстоятельствах и старались достать билеты подешевле, а пособие — повыгоднее.

“Малороссийские герои любят, чтобы с ними нянчились,- писал Кигн.- Такая уж нежная и чувствительная душа у них. Но зато какие крепкие и великолепные тела! Вот два молодых ходока Екатеринославской губернии, Куц и Ласкавый. Что за рост, какая стройность! Они скромно стоят позади толпы, но на лицах их написана уверенность, что их заметят. И нельзя не заметить: толпа им по плечо, а лица великанов просто картины. Когда они подошли ближе и стали, точно два молодых дуба выросли рядом”.

Ходоки — важное звено переселенчества. Это крепкие расторопные люди, которые с полномочиями от нескольких семей отправлялись за Урал в поисках подходящих угодий.

Еще одну группу ходоков-украинцев Кигн описывает так: “Совсем уж господа. И черные сюртуки, и сапоги, чищенные ваксой, и карманные часы, и крахмальные сорочки”. Они представляются: “Крестьяне Бердянского уезда Кряк, Гуз, Бушуй и Туник. Дело наше тяжелое. Благодарение Богу, люди мы небедные, и потому фамилии наши теперь уж не как у отцов, и называемся мы Кряков, Бушуев, Туников и Гузовский. Но вот односельчане наши до последней крайности обеднели. Думали мы, думали и приехали сюда приискать для нашей бедноты купить землю”.

А землю по тем временам можно было присмотреть почти даром. Вот данные правительственной комиссии, объехавшей переселенческие хозяйства Сибири в 1882 году, накануне открытия Крестьянского банка. В Берской волости, например, что на север от Барнаула (от Оренбурга сейчас — 2,5 тыс. км по шоссе) было 26 селений. В среднем на каждого работника приходилось по 56 десятин удобных земель с глубоким черноземом. В волости к началу 1882 года состояло всего 3 658 облагаемых налогом душ.

“Во всех общинах волости способ пользования землей исключительно “вольный”,- сообщалось в отчете комиссии,- то есть каждый общинник разрабатывает землю под посев, где и сколько может”. Налоги в 1882 году были вполне посильными: государственные сборы — 7,25 руб., “на содержание местных учреждений — 5¾ копейки, губернская повинность — 8 коп., на содержание училищ — 10 коп., на составление межевого капитала — 3 коп., всего с души — 8 руб 1¾ коп”.

Причем в тот год средние цены на местных рынках составляли: на рабочую лошадь — 30 руб., на дойную корову — до 20 руб., около 1,6 руб.- за пуд (16 кг) мяса, до 6 руб.- за пуд сливочного масла. Цена последнего считалась высокой, и в начале ХХ века в Сибири уже работали 4 тыс. заводов, производивших в год 62 тыс. т. масла, которое шло на экспорт.

В одном из правительственных отчетов начала ХХ века сообщалось о некоем крестьянине Сорокине из деревни Карасук, расположенной южнее упомянутой Берской волости. В его закромах в один год собиралось 100 тыс. пудов хлеба, в его стадах паслось 8 тыс. голов скота, и общее состояние крестьянина оценивалось в 1 млн руб.

НЕ ТОЛЬКО С ПЛУГОМ: За первой волной крестьянской миграции в Сибирь потянулись кустарные мастера и даже городские ремесленники. На фото — семья бочкарей-переселенцев, конец XIX века. Фото: DR

За морем житье

Однако долгое время редкий переселенец с семьей добирался до нынешней Амурской области, Приморского и Хабаровского края. Для колонизации этой местности, которую украинцы назовут Зеленым клином, правительство запустило масштабную программу.

Еще правительственная комиссия не вернулась из экспедиции по Сибири, а 1 июня 1882 года в Петербурге вышел закон О казеннокоштном переселении в Южно-Уссурийский край. Он предусматривал перевозку морским путем из Одессы во Владивосток 250 семей в течение трех лет за счет государства. Кроме этого, правительство взяло на себя еще и затраты на первоначальное обустройство переселенцев на новых местах. Личная ответственность за подбор колонистов возлагалась на одесского генерал-губернатора, а за расселение — на его восточносибирского коллегу.

В рамках программы создали Добровольный флот, состоявший сначала из трех крейсеров, построенных перед русско-турецкой войной 1877–1878 года в Германии — 4 млн руб. на их покупку собрали частные лица и общественные организации. После войны с кораблей сняли орудия, а в апреле 1883‑го два из них прибыли из Одессы во Владивосток с 1504 переселенцами из Черниговской губернии. Они‑то и основали первые девять деревень на юге нынешнего Приморского края.

Морской путь был куда удобнее сухопутного несмотря на то, что украинским крестьянам доводилось проплывать более 9 тыс. миль (миля — 1,85 км.) через Стамбул, Порт-Саид, Суэцкий канал, Сингапур, Хайкоу и Нагасаки. В дороге переселенцы проводили 50–55 дней. По суше — в три раза дольше. Ведь первые поезда из Москвы до Владивостока по Транссибирской магистрали пошли только в 1903 году. К тому времени первые переселенцы смотрели на новоприбывших соплеменников с недоверием старожилов.

Украинским колонистам предоставляли — на правах бесплатной аренды — надел в 100 десятин (109 га) на семью. Тогда как в Черниговской губернии на хозяйство приходилось всего 8 десятин.

Вскоре вслед за полещуками-черниговцами на восток потянулись крестьяне Полтавской и Харьковской губерний.

Владислав Иллич-Свитыч прожил на Дальнем Востоке 10 лет как политический ссыльный. Вот как он описывал в 1905 году на страницах Киевской старины городок Уссурийск, что в 100 км на юг от Владивостока: “Это большое малорусское село. Вдоль улицы, по обеим сторонам, вытянулись белые мазанки, местами и теперь еще крытые соломой. В конце города, при слиянии Раковки с Супутинкой, как часто и на коренной Украине, устроен “ставок”, подле которого живописно приютился “млынок”. Среди полтавцев, черниговцев, киевских, волынских и других украинцев переселенцы из великорусских губерний совершенно теряются, являясь как бы вкраплением в основной малорусский элемент”.

О базаре в торговый день бывший ссыльный вспоминал: “Та же масса круторогих волов, лениво пережевывающих жвачку подле возов, наполненных мешками муки, крупы, сала, свиных туш, та же украинская одежда на людях. Повсюду слышится оживленный малорусский говор, и в жаркий летний день можно подумать, что находишься где‑нибудь в Миргороде или Сорочинцах времен Гоголя”.

Российский историк Алексей Волынец отмечает, что к 1909 году старожилов только Приморской области насчитывалось 110 .448 человек, из них украинцев — 81,4%. Число постоянно росло, ведь массовая миграция продолжалась вплоть до 1917 года. А к тому времени, по подсчетам исследователя Юлии Подрез, от Урала до Тихого океана расселилось 1,63 млн украинцев. На этом огромном пространстве они составляли более 40% населения.

Когда в конце ХІХ века в Украине стало нарастать национальное движение, оно тут же перебросилось на Зеленый клин. Имея свою прессу и общественные образовательные организации, тамошние украинцы провозгласили летом 1917‑го в Уссурийске автономию своего края. А в мае следующего года в Киев к гетману Павлу Скоропадскому прибыла делегация во главе с поручиком Петром Твердовским. Он имел полномочия от правительства Дальневосточной украинской республики обсудить возможность присоединения этой автономии к исторической Украине. Поскольку это не представлялось возможным по географическим соображениям, гетман назначил Твердовского консулом в Харбине с правом представлять киевскую власть в Китае.

По возвращении в Приморье полковник взялся еще и за формирование украинского войска в Зеленом клине. Некоторые отряды даже успели повоевать на стороне адмирала Колчака против большевиков. Однако последние взяли верх в военно-политической неразберихе начала 1920‑х на берегах Тихого океана. И украинская автономия исчезла.

КУМ, СВАТ, БРАТ: Украинские переселенцы ехали в Сибирь целыми родственными кланами (фотография конца XIX века). Фото: DR

Этот материал был опубликован в №31 журнала Новое Время от 30 августа 2018 года

25.09.2018 16:24 Статья

Известно, что многие украинцы живут в разных уголках мира, некоторые создают целые поселения. Об одном из таких поселений и пойдет речь далее. Очень интересная страница жизни украинцев, которые уехали за тысячи километров от родного дома на Дальний Восток тогда еще Российской империи и там же столкнулись с падением этой империи.

В новом выпуске «Реальных историй» говорим о такой исторической области России как «Зеленый Клин», когда-то — настоящем кусочке Украины на берегах Японского и Охотского морей.

Зеленый Клин в Российской империи

Есть на Дальнем Востоке Российской Федерации такая историческая область под названием «Зеленый Клин».

Откуда такое странное название «клин»? Согласно версии историка Синякова «Клином» украинцы называли земельный надел. Так же стали называть и земли, заселенные нашими земляками к востоку от основной территории Украины.

Но откуда там вообще взялись украинцы?

Как оказывается на дальний восток Российской империи украинцы ехали добровольно. На Дальнем Востоке империи крестьянам бесплатно предоставлялся 100-десятинный надел земли (109 га). Чисто для сравнения, в центральной России средний крестьянский надел составлял 3,3 десятины, а в Черниговской губернии — 8 десятин.

Почему туда не переселялись люди с центральной России, если уж такие хорошие условия? Вся соль в том, что знаменитую Транссибирскую магистраль начали строить с 1891 года. До этого сообщение с дальним востоком осуществлялось по морю.

И самым удобным портом для связи была Одесса.

Так получается, что долгий, на полтора месяца, маршрут из Одессы, через Босфор и Суэцкий канал, мимо Индии, Китая, Кореи и Японии во Владивосток оставался куда более быстрым, легким и дешевым, чем девять тысяч верст грунтового Сибирского тракта и забайкальского бездорожья.

Именно с Одессы 13 и 20 апреля 1883 на берега северного Амура и Приморье прибыли два первых пассажирских парохода «Россия» и «Петербург», на борту которых находились 1504 крестьянина-переселенца из Черниговской губернии.

Ими на юге Приморья были основаны первые девять сел.

Кстати первых поселенцев тут называли «ходоками», но не путайте с ходоками из известного сериала «Игра престолов».

Колонизация Приморья украинцами

За первое десятилетие российской колонизации Приморья, с 1883 по 1892 годы, выходцы с Украины составили 89,2% всех переселенцев. Из них 74% — крестьяне из Черниговской губернии, остальные — из Полтавской и Харьковской.

К началу XX века переселение украинцев в Приморье приобретает еще более массовый характер. С 1892 по 1901 годы сюда приехало свыше 40 тысяч украинских крестьян, которые составили 91,8% всех колонистов.

В общем, к 1917 году свыше 76% переселенцев составляли украинские крестьяне. Из них почти треть переселенцев дала Черниговская губерния, пятую часть Киевская и десятую — Полтавская.

Украинские крестьяне заселяли Юг Приморья и Зейскую долину у Амура, которые по природе и ландшафту очень напоминали лесостепные районы Черниговщины и Полтавщины.

Украинцы породили в Приморье массу географических названий в честь городов и местностей Украины — река и село Киевка, поселки Черниговка, Чугуевка, Славянка, Хорол и другие.

В 1905 году в краеведческой литературе впервые зафиксировано название «Дальневосточная Украина». Что она из себя представляла?

Все села вокруг Владивостока были наполнены национальным колоритом приднепровских губерний.

Об этом красноречиво воспоминал литератор Иван Иллич-Свитыч, посетивший Уссурийск в 1905 году.

«Базар в торговый день весьма напоминает какое-нибудь местечко в Украине; та же масса круторогих волов, лениво пережевывающих жвачку подле возов, наполненных мешками муки, крупы, сала, свиных туш и т. п.; та же украинская одежда на людях. Повсюду слышится веселый, бойкий, оживленный малорусский говор, и в жаркий летний день можно подумать, что находишься где-нибудь в Миргороде, Решетиловке или Сорочинцах времен Гоголя»

Иван Иллич-Свитыч, дорожные записи

Февральская революция и национальные украинские организации   

С началом революции в крае стали активно действовать национальные украинские организации. Что характерно их требования были очень похожи на те, которые звучали в Киеве – автономия в составе России, свободное развитие украинского языка.

Всего в 1917-1920 гг. состоялось пять Всеукраинских съездов Дальнего Востока.

Первый съезд создал исполнительный орган — Временный Дальневосточный Украинский краевой комитет. В 1918 году он был заменён Дальневосточной Украинской краевой Радой и её секретариатом.

Массовые демонстрации во Владивостоке 1917 года

1 мая 1917 года в г. Владивосток воины местного гарнизона вместе с гражданским населением под желто-голубыми флагами приняли участие в массовой демонстрации.

Так этот день описывает в своей монографии украинский историк Василий Верига:

После веча более три тысячи участников прошли по улицам города к железнодорожной станции, с которой воины выезжали на фронт. На станции их провожал полковник Стешко, а воин Савченко передал украинский флаг. Под звуки гимна «Ще не вмерла Украина» поезд отправился в дальний путь через Сибирь на фронт в Европе.

Просто оцените этот шаг. С Дальнего Востока России 3 тысячи человек поехали защищать Украину.

Правда, нужна небольшая поправка. Ребята поехали в украинизированные полки бывшей царской армии, которые контролировало Временное правительство в Петрограде. И воевать они должны были против немцев на стороне все того же петроградского правительства.

Интересна фигура самого полковника Стешко, которого украинская историография сейчас изображает едва ли не как военного гения и великого деятеля украинского движения «Дальний Восток — наш».

На самом деле полковник Стешко музыкант, член совета местного отделения Императорского Музыкального Общества. После революции организовал концерт украинской музыки во Владивостоке. Потом примкнул к армии Колчака, где и стал полковником. А затем мигрировал с Чехословацким корпусом в Европу дальше заниматься музыкой.

Вот такой получился борец за украинский Дальний Восток.

Большевики и независимость Украины

Когда власть в европейской части России перешла к большевикам, а в Киеве была провозглашена независимость Украины, 7 мая 1918 года 3-й украинский съезд в Хабаровске провозгласил Украинскую Дальневосточную республику и постановил создать национальную армию.

Куда там Украина от «Сяну до Дону». Эти товарищи видели Украину от Сяну до Японского моря.

Представитель Дальнего Востока Петр Твердовский приехал даже в Киев – требовать поддержки для этих наполеоновских замыслов.

Да вот только положением самой Украинской народной республики было тогда настолько плачевным, что Твардовскому выделили только звание Почетного консула УНР на Дальнем востоке.

С такой филькиной грамотой он поехал обратно строить государство. Но с этим как-то не заладилось.

Как оказалось, новообъявленную украинскую республику не то, чтобы кто-то признал. Современники ее даже не заметили.

Тогда ведь Facebook не существовало, а письма с Дальнего Востока шли так долго, что пока дойдет, кому надо уже не будет ни республики, ни отправителя.

В общем, Войска Антанты вели переговоры с белогвардейцами. Белогвардейцы вообще не понимали, зачем выделять украинцев в отдельный народ.

Таким образом, затея с независимой республикой оказалась пшиком.

Украинские войсковые части остались на бумаге, хотя для них уже были избраны главный атаман и прочие высшие чины.

Все в лучших национальных традициях – сначала поделить власть между кумовьями, а потом страну строить.

Украинцы в белой и красной армиях

Местные отряды партизан, сформированные из украинцев, разбрелись по другим армиям. Кто интеллигентней пошёл к белым. Те украинцы, которые попроще, влились в «красную» армию и там начали делать карьеру.

Председателем большевистского ревкома в Хабаровске избрали бывшего члена «Украинского Дальневосточного Секретариата» Яременко.

Командиром Приамурской дивизии стал Яков Покус.

Все они потом попадут под каток сталинских репрессий, но в 20-е годы они стали фактически первыми руководителями советского Дальневосточного края.

Так, не начавшись, закончилась Украинская Дальневосточная республика.

Характерно, что ее судьба во много схожа с судьбой УНР. Все-таки государство должно начинаться с идеи объединения граждан, а не дележа портфелей так называемой элиты, которая даже не способна вдохновить свой собственный народ на создание того самого государства.

Читайте и смотрите также — «Украинская независимость. Вспомнить все».

«Украинская закитайщина». В годы Гражданской войны украинцы сделали попытку создания а Дальнем Востоке собственного государства. Небольшая история этого начинания.Век назад украинцы составляли две трети населения Дальнего Востока, и в годы Гражданской они совершили безуспешную попытку создания там собственной государственности
В конце XIX столетия первыми крестьянами, поселившимися в Приморье, стали выходцы из Черниговской и Полтавской губерний. Накануне 1917 года украинские села окружали Владивосток, переписи показывали в регионе 83% украинского населения. В годы революции и Гражданской войны наряду с белыми, красными и разнообразными интервентами здесь возникли и украинские части-«курени». Но после создания СССР все украинцы Приморья быстро стали русскими.

«Приморщина»Когда в 1858-60 годах Российская империя по Айгунскому и Пекинскому договорам обрела северный берег Амура и Приморье, эти земли были не заселены и оставались таковыми первую четверть века российского владычества. Владивосток являлся небольшой базой флота посреди безлюдных пространств. Только 13 и 20 апреля 1883 года сюда из Одессы прибыли два первых пассажирских парохода «Россия» и «Петербург», на борту которых находились 1504 крестьянина-переселенца из Черниговской губернии. Ими на юге Приморья были основаны первые девять сел.

Именно с 1883 года заработал маршрут грузопассажирских пароходов из Одессы во Владивосток. До завершения строительства транссибирской железнодорожной магистрали оставалось еще 20 лет. И долгий, на полтора месяца, маршрут из Одессы, через Бофор и Суэцкий канал, мимо Индии, Китая, Кореи и Японии во Владивосток оставался куда более быстрым, легким и дешевым, чем девять тысяч верст грунтового Сибирского тракта и забайкальского бездорожья.

Одесса долгое время была главным связующим звеном с русским Дальним Востоком. Поэтому не удивительно, что среди переселенцев преобладали выходцы с Украины. В дальние края переселялись прежде всего безземельные крестьяне. Ближайшими к Одессе губерниями с наибольшим «аграрным перенаселением» были Черниговская и Полтавская. Именно они и дали основной поток первых колонистов в далекое Приморье.

На Дальнем Востоке крестьянам бесплатно предоставлялся 100-десятинный надел земли (109 га). Для сравнения, в центральной России средний крестьянский надел составлял 3,3 десятины, а в Черниговской губернии — 8 десятин. Но крестьянам из России было сложнее добраться до Одессы, чем жителям сел из ближайших украинских губерний. К тому же на Украине не существовало общинного землевладения, поэтому местным крестьянам было легче продать свои индивидуальные наделы и отправиться в дальний путь. Крестьяне же в российских губерниях этой возможности были лишены вплоть до столыпинских агарных реформ.

Поэтому за первое десятилетие российской колонизации Приморья, с 1883 по 1892 годы, выходцы с Украины составили 89,2% всех переселенцев. Из них 74% — крестьяне из Черниговской губернии, остальные — из Полтавской и Харьковской.

К началу XX века переселение украинцев в Приморье приобретает еще более массовый характер. С 1892 по 1901 годы сюда приехало свыше 40 тысяч украинских крестьян, которые составили 91,8% всех колонистов Приморья. Усилению такой миграции способствовал голод, охвативший северные губернии Украины в 1891—1892 годах.

В 1903 году заработала Транссибирская железная дорога, соединившая центральную Россию с Дальним Востоком. Это открыло новый этап заселения Приморья и разделило все населения края на «сторожильческое» — тех кто прибыл сюда на пароходах из Одессы, и «новосёлов», приехавших уже по железной дороге.

К 1909 году «старожильческое» население Приморской области начитывало 110 448 человек, из них украинцев 81,4%, русских — 9,5%, выходцев из белорусских губерний — 5,6%.

За последнее десятилетие перед 1917 годом в Приморье переселилось 167 547 человек. Но даже после создания Транссиба и столыпинских агарных реформ, отменивших общинное землевладение в российских губерниях, свыше 76% переселенцев составляли украинские крестьяне. Из них почти треть переселенцев дала Черниговская губерния, пятую часть Киевская и десятую — Полтавская.

Всего по данным статистики, с 1883 по 1916 годы в Приморье и Приамурье с Украины переселилось свыше 276 тысяч человек, 57% всех переселенцев. Украинские крестьяне заселяли Юг Приморья и Зейскую долину у Амура, которые по природе и ландшафту очень напоминали лесостепные районы Черниговщины и Полтавщины. В более северных таежных районах края они почти не селились.

Прибытие переселенцев в Благовещенск, 1905—1910 года. Источник: pastvu.comВ итоге космополитический Владивосток начала ХХ века окружали сплошь украинские села, и по свидетельству очевидцев, всех сельских жителей края горожане называли «не иначе, как хохлами». Украинцы породили в Приморье массу географических названий в честь городов и местностей Украины — река и село Киевка, поселки Черниговка, Чугуевка, Славянка, Хороль и другие.

Территории Приморской и Амурской областей, наиболее компактно заселенные выходцами с Украины, в украинском этническом сознании запомнились под именем «Зеленый Клин». Происхождение этого названия связывается с буйной зеленью растительности Приморья, а также географическим положением Южно-Уссурийского края, «клином» втиснувшегося между Китаем и Японским морем. Также слово «клин» использовалось в значении определенной части земной поверхности, земельных угодий («земельный клин»), ведь именно здесь украинский крестьянин получал в свое владение огромные по европейским меркам наделы.

В отношении украинских поселенческих земель на юге Дальнего Востока наряду с названием «Зеленый Клин» использовались также наименования «Новая Украина», «Дальневосточная Украина», «Зеленая Украина». В краеведческой литературе использование названия «Дальневосточная Украина» зафиксировано уже в 1905 году, применительно к южной части Уссурийского края.

Сами украинские крестьяне-колонисты в окрестностях Владивостока, по свидетельству этнографов, называли свой новый край «Приморщина» — по аналогии с Черниговщиной и Полтавщиной.

«Руськi» и «мазепианцы» Дальнего ВостокаБольшинство этнических украинцев Приморья уже во втором поколении считали себя русскими. Так, по данным переписи населения Российской империи 1897 года из 223 тысяч жителей Приморской области лишь 33 тысячи, 15% от всего населения, указали «малорусский» в качестве родного языка, хотя люди украинского происхождения составляли более половины населения Приморья и разговаривали на русско-украинской смеси. Одновременно этнографы тех лет отмечали, что русские и украинские села сосуществовали друг с другом, не смешиваясь, минимум первые два-три поколения переселенцев. А украинский говор господствовал здесь в селах вплоть до конца 30-х годов XX века.

Современник так описывает села вокруг Владивостока век назад:

«Мазаные хаты, садки, цветники и огороды возле хат, планировку улиц, внутреннее убранство хат, хозяйственное и домашнее имущество, инвентарь, а кое-где одежда — все это как будто целиком перенесено с Украины… Базар в торговый день, например, в Никольске-Уссурийском весьма напоминает какое-нибудь местечко в Украине; та же масса круторогих волов, та же украинская одежда на людях. Повсюду слышится веселый, бойкий, оживленный малорусский говор, и в жаркий летний день можно подумать, что находишься где-нибудь в Миргороде, Решетиловке или Сорочинцах времен Гоголя».

Картину «Дальневосточной Украины» завершали повсеместные подсолнухи возле сельских домов, непременные признаки украинских сел, и преимущественное использование в качестве тягловой силы характерных для Украины волов, а не более привычных для российских сел лошадей. Как писал дальневосточный этнограф тех лет В. А. Лопатин, украинцы «перенесли с собой Малороссию на Дальний Восток».

Среди украинцев Приморья в начале XX века бытовало самоназвание «руськi», которое отделялось и не смешивалось с этнонимом «русские». А в самом Приморье в начале XX века ситуация была аналогична собственно Украине — русскоязычные многонациональные города в окружении украинских сел. В этом плане Владивосток не сильно отличался от Киева.

Украинская деревня начала XX века. Фото: Сергей Прокудин-Горский / Library of Congress

Согласно официальным данным переписи 1897 года, уровень грамотности у украинцев в Приморье составлял 26,9% у мужчин и 2,7% у женщин, тогда как у русских — 47,1% у мужчин и 19,1% у женщин. Это объяснялось тем, что украинские переселенцы были почти все из сел, в то время как среди русских переселенцев доля выходцев из городов была значительно выше.

С 1863-го и до 1905 года в Российской империи на законодательном уровне было запрещено издание на украинском языке школьных учебников и любой иной литературы, даже религиозного характера. Указом Александра II от 1876 года украинский язык разрешался только в театральных постановках и пьесах «из прошлого малороссийской жизни».

Поэтому легальные украинские национальные организации появляются на Дальнем Востоке только после революции 1905 года. Но первая на Дальнем Востоке украинская организация была создана за пределами России — в Шанхае. Здесь в 1905 году возникла «Шанхайская Украинская Громада», объединившая украинцев из числа предпринимателей и служащих различных российских учреждений в Шанхае. Сведения о деятельности Шанхайской Громады весьма скудны, имеется лишь информация о том, что ею было собрано 400 рублей, которые были отправлены в Петербург для издания Евангелия на украинском языке.

На территории же российского Дальнего Востока или собственно «Зеленого Клина» первой украинской организацией, получившей право на легальную деятельность, стала «Владивостокская студенческая Украинская Громада», образованная в октябре 1907 года студентами-украинцами местного Восточного института, готовившего знатоков китайского и японского языков. «Громада» — по-украински означает общество, причем, так же, как и на русском, и общество, как некое объединение лиц, и общество в социальном смысле.

Любопытно, что кроме собственно студентов украинского происхождения в числе первых дальневосточных украинофилов, создателей владивостокской «Громады», был поручик Трофим фон Виккен, происходивший из рода немецких дворян, получивших поместья в Полтавской губернии. Поручик изучал японский язык, до 1917 года был офицером российской разведки в Японии, а после революции работал в японской фирме «Судзуки», а затем преподавал русский язык в японской военной академии. Активно сотрудничая в 1930—40-е годы с японскими и германскими спецслужбами, Трофим фон Виккен до конца жизни оставался еще и завзятым украинским националистом.

Но вернемся в эпоху первой русской революции. 7 декабря 1905 года в Харбине был создан Украинский клуб — первая в Маньчжурии украинская организация. Официальное открытие клуба состоялось 20 января 1908 года, после регистрации его устава местными властями. При этом харбинский клуб стал первым Украинским клубом в Российской империи, получившим официальное разрешение на свою деятельность. Второй подобный клуб возник несколько позже в Петербурге и только третий в апреле 1908 года был создан в Киеве. Деятельности Украинского клуба в Харбине покровительствовал управляющий КВЖД генерал Дмитрий Хорват, считавший себя украинцем потомок сербских дворян, еще при Екатерине II поселившихся в Херсонской губернии.

Вообще в Харбине и на контролируемых Россией станциях КВЖД в китайской Маньчжурии работало и проживало немало украинцев, почти 22 тысячи человек, треть от всего российского населения в этом регионе.

В связи с поражением революции 1905—1907 годов и началом реакции легальные украинские общественные организации на Дальнем Востоке просуществовали недолго. Уже в 1909 году распоряжением министра народного просвещения «Владивостокская студенческая Громада» была закрыта. Полиция получила задание установить надзор не только за революционерами, но и за «мазепианцами». Однако, как отмечалось в полицейском рапорте губернатору Приморской области за 1913 год, «связей с какими либо украинскими организациями в Европейской России или заграницей с целью объединения малороссов во Владивостоке пока не обнаружено».

Строительство Транссибирской железнодорожной магистрали, 1895 год. Фото: W. H. Jackson / Library of Congress

До 1917 года «украинская» деятельность на Дальнем Востоке ограничивалась культурными мероприятиями, малороссийскими песнями и «шевченковскими вечерами». Любопытно, что во Владивостоке в театре «Золотой Рог» 25 февраля 1914 года торжественно отмечалось 100-летие со дня рождения Т. Г. Шевченко, в то время как проведение подобных мероприятий в Киеве было запрещено властями.

Несостоявшиеся «курени» ВладивостокаРеволюция 1917 года привела к всплеску украинского движения не только в Киеве, но и на Дальнем Востоке.

26 марта 1917 года на митинге украинцы Владивостока и окрестностей создали «Владивостокскую Украинскую Громаду». Первым председателем Громады стал бывший политический ссыльный, социал-демократ, журналист из Полтавы Николай Новицкий. Уже в мае 1917 года «левый» Новицкий перешел на работу во Владивостокский Совет и пост председателя Громады занял заместитель военного прокурора Владивостока (а «для души» музыкальный критик) подполковник Федор Стешко, уроженец Черниговской губернии.

Позже Новицкий станет «красным» и в 30-е годы будет крупным чином в прессе УССР, а его коллега по «украинству» Стешко станет «белым», в 1920 году вокруг земного шара доберется до Украины в целях установления связей «Зеленого Клина» с петлюровцами. Новицкого расстреляют в 1938 году вместе с иными «украинизаторами» УССР, а Стешко умрет в эмиграции в Праге.

Весной 1917 года почти во всех городах Дальнего Востока были основаны аналогичные «Украинские Громады». Они возникли в Хабаровске, Благовещенске, Никольске-Уссурийском (ныне Уссурийск), Имане (ныне Дальнореченск), Свободном, Николаевске-на-Амуре, Петропавловске-Камчатском, Чите, Харбине, на многих железнодорожных станциях и в селах российского Дальнего Востока и Маньчжурии. В этот период все дальневосточные украинские организации выступали за автономию Украины в составе «федеративного демократического Российского государства».

В ряде городов Дальнего Востока «Громады» просуществовали практически до их роспуска большевиками в ноябре 1922 года. Некоторые из них были весьма многочисленными и влиятельными — так, в Украинской Громаде Хабаровска к 1921 году было зарегистрировано свыше 940 семей (более 3000 человек). Усилиями этих «громад» организовывались украинские школы, кооперативы, велась активная просветительская и издательская деятельность.

В 1917 году на Дальнем Востоке появляются газеты на украинском языке — «Українець на Зеленому Клині» (Владивосток), «Українська Амурська справа» (Благовещенск), «Хвилі України» (Хабаровск), «Вісти Українського клубу» (Харбин). Всероссийская сельскохозяйственная перепись населения, проведенная летом 1917 года, зафиксировала здесь 421 тысячи украинцев, что составляло 39,9% всего населения региона.

Летом 1917 года на Дальнем востоке возник целый ряд «Окружных Рад» — аналогов революционных Советов, но построенных по этническому принципу. Эти «Окружные Рады» уже претендовали не только на общественную деятельность, но и на политическое руководство местными украинцами. Например, с 1917 года и до начала 20-х годов активно действовала Маньчжурская Окружная Рада с центром в Харбине. С 1918 года эта рада выдавала дальневосточным украинцам паспорта граждан «самостийной» Украины (при этом текст таких документов печатался на трех языках — украинском, русском и английском).

После Брестского мира советская Москва некоторое время даже признавала дальневосточные Окружные Рады как консульства независимой Украины. Но с 1922 года, когда большевики создали на Дальнем востоке буферную Дальневосточную Республику, они отказались признавать Рады и выданные ими «украинские паспорта». Сами же Благовещенская и Хабаровская Окружные Рады получили статус органов национально-культурной автономии в составе ДВР.

В 1917—1919 года во Владивостоке прошло несколько общих съездов украинцев Дальнего Востока. На третьем таком съезде в апреле 1918 года избрали «Украинский Дальневосточный Секретариат», претендовавший на статус правительства «Дальневосточной Украины». Однако, это «правительство» не имело ни средств, ни массовой поддержки, после того как оно попыталось занять нейтральную позицию в разгоравшейся гражданской войне. Тем не менее, Секретариат действовал вплоть до ареста его членов советскими властями в ноябре 1922 года.

Кроме общественных «громад» и претендовавших на статус местной власти «окружных рад», на Дальнем Востоке с лета 1917 года активно действовали, как минимум, две украинских политических партии — Украинская социал-демократическая рабочая партия (УСДРП) и Украинская партия социалистов-революционеров. Владивостокское отделение УСДРП тут же встало в оппозицию к «буржуазной» Владивостокской Громаде.

На выборах в Учредительное собрание, состоявшихся в ноябре 1917 года, «Амурская Областная Украинская Рада» выдвинула свой список кандидатов. В предвыборной агитации эти кандидаты определялись, как «украинские трудовики-эсеры». Они должны были отстаивать в Учредительном собрании «Землю и Волю трудового народа, восьмичасовой рабочий день и Федеративную Демократическую Российскую Республику».

Но, несмотря на то, что список «Амурской Украинкой Областной Рады» был поддержан всеми украинскими организациями Дальнего Востока, он собрал всего 3265 голосов (1,4%). Соответственно провести украинского кандидата от Дальнего Востока в Учредительное собрание не удалось — дальневосточные украинцы отдали предпочтение кандидатам общероссийских партий.

В марте 1920 года владивостокская организация УСДРП объявила о «признании советской власти», но с оговоркой о самостоятельности советской Украины и «необходимости обеспечения национально-культурных прав украинского народа на Дальнем Востоке». Фактически, к 1920 году все украинские социалисты «Дальневосточной Украины» влились в состав большевистской коалиции.

В период Гражданской войны, естественно, главную роль играли военные организации. Еще в июле 1917 года Временное правительство, уступив требованиям киевской Центральной Рады, согласилось на создание в рамках российской армии отдельных украинских частей. В итоге летом 1917 года во Владивостокском гарнизоне были создано 8 «украинских рот». Хотя гарнизон Владивостока на две трети состоял из украинцев и лиц украинского происхождения, идея «украинского войска» на Дальнем Востоке не набрала большой популярности.

Однако в конце 1918 года идея украинских войск стала более популярной, но по вполне «пацифистской» причине. Когда Сибирское временное правительство попыталось начать мобилизацию украинцев Амура и Приморья на фронт для войны с большевиками, местные «малороссы» стали отказываться под предлогом того, что желают воевать только в национальных украинских частях.

Созданное в Омске на штыках чехословацкого легиона «Всероссийское Временное правительство» 4 ноября 1918 года выпустило отдельную декларацию о создании украинских воинских частей в составе «белых» армий. Во Владивостоке был организован украинский штаб по формированию украинских частей. Его начальником стал некий есаул Харченко, а затем генерал Хрещатицкий, бывший командир Уссурийской казачьей дивизии. Планы были наполеоновские — создать 40-тысячный украинский корпус «вольного казачества».

Но все эти попытки погрязли в интригах и склоках различных властных структур белых, а главное, не нашли единодушной поддержки иностранных хозяев — если глава военной миссии Антанты в Сибири французский генерал Жанен был благосклонен к идее «дальневосточного украинского войска», то японцы категорически выступили против.

В итоге 15 мая 1919 года последовало указание адмирала Колчака, уже ставшего «Верховным Правителем», о недопустимости формирования украинских частей. Только что созданный во Владивостоке «1-й Ново-Запорожский Добровольческий пластунский курень» (батальон) был арестован белой контрразведкой в полном составе под предлогом «пробольшевистских настроений».

«Русификаторы» из ЧКУкраинские националисты вновь попытались создать свои войска в январе 1920 года, когда во Владивостоке была свергнута развалившаяся под ударами красных власть Колчака. «Украинский Дальневосточный Секретариат» даже обратился за помощью в этом деле к большевикам, но большевистский Военный совет Приморья заявил, что он не может дать «русских денег на чужие ему украинские войска».

Украинским активистам было предложено содержать свои части на собственные средства, однако пожертвований, поступавших от украинского населения на эти нужды, не хватало. В этих условиях украинские воинские части, испытывавшие недостаток самого необходимого и, прежде всего, продовольствия, не смогли долго просуществовать даже в условиях царившего в Приморье фактического безвластия.

В ходе пертурбаций гражданской войны в Хабаровске председателем местного большевистского ревкома стал бывший член «Украинского Дальневосточного Секретариата» Яременко. Ревком признал целесообразность формирования украинских частей, однако под давлением владивостокских большевиков вынужден был отказаться от реализации этой идеи.

На Амуре из местных антиколчаковских партизан из крестьян украинского происхождения сформировалось несколько частей, и одна из них вошла под желто-голубым флагом в город Свободный (до 1917 года город именовался Алексеевск, в честь наследника и сына Николая II). Однако местные большевики потребовали разоружения этого отряда, пригрозив в противном случае использовать против него военную силу.

Кстати, многочисленные украинские организации Дальнего Востока тогда так и не смогли договориться о флаге «Дальневосточной Украины» — предлагались варианты желто-голубого флага с зелёным треугольником или зеленого полотнища с желто-голубой вставкой.

В ночь с 4 на 5 апреля 1920 года японцы начали открытую оккупацию Владивостока и Приморья. Во Владивостоке японским военным отрядом из помещения так называемого «Украинского революционного штаба» было изъято оружие и боеприпасы. В результате этих событий немногие сформированные украинские части Владивостока ушли в леса, где в итоге слились с красными партизанами.

В конце гражданской войны, летом 1922 года ряд дальневосточных «Украинских Рад» приняли участие в выборах в Народное собрание «буферной» Дальневосточной Республики, выдвинули свои списки кандидатов, но к тому времени население всех национальностей уже четко ориентировалось на большевиков и их союзников. В народное собрание Дальневосточной Республики прошел только один «украинский кандидат» от «Завитинской Рады» (Завитинск — районный центр в Амурской области).

В октябре 1922 года красная армия заняла Владивосток и уже к декабрю все наиболее активные деятели дальневосточного «мазепианства» были арестованы ЧК. В январе 1924 года начался так называемый «Читинский процесс» — суд над арестованными лидерами дальневосточных украинских националистов.

Подсудимые, всего почти 200 человек, были обвинены, как бы сейчас сказали, в сепаратизме — в стремлении оторвать Дальний Восток от СССР, ориентации на соседние капиталистические страны и в сотрудничестве с «петлюровской» Центральной Радой. Главным обвиняемым был глава несостоявшегося украинского правительства Дальнего востока — «Украинского краевого секретариата Зеленого Клина» — уроженец Черниговской губернии, владивостокский инженер Юрий Галушко. Его обвиняли в частности в получении крупных денежных сумм от японцев. Кстати, в 1919 году Галушко арестовывался колчаковской контрразведкой по сути по тем же обвинениям в сепаратизме.

Обвиняемые «Читинского процесса» получили относительно мягкие приговоры, Галушко дали пять лет заключения. Он благополучно пережил репрессии 30-х годов, вернулся на Украину, в 1941 году пытался сотрудничать с украинскими коллаборационистами, но оказался им не нужен, и умер в 1942 году от голода в оккупированном Киеве.Читинский процесс 1924 года фактически ликвидировал украинский национализм «Зелёного клина». Еще ранее были распущены все «Украинские громады» и «Окружные Рады». Любопытно, что эта «русификация» Дальнего Востока проводилась большевиками одновременно с «украинизацией» самой Украины.

По данным переписи 1926 года грамотными были всего 42,6% украинского населения Приморья, при этом умели читать и писать на украинском языке лишь 6691 человек — 2,1% всех дальневосточных украинцев. В итоге, введенное к 1930-м годам всеобщее обучение в школах велось на Дальнем Востоке на русском языке и стало важным инструментом «русификации» края.

В последующие десятилетия украинцы Дальнего Востока стали русскими. Этот процесс в течение всего двух-трех поколений наглядно показывает сухая статистика. В 1917 году перепись зафиксировала здесь 421 тысячу украинцев, что составляло 39,9% от населения региона. Согласно переписи 1923 года на Дальнем Востоке насчитывалось 346 тысяч украинцев (33,7% населения). По результатам переписи 2010 года в Приморской крае, населенном преимущественно потомками выходцев из украинских губерний, русскими себя посчитало 86%, а украинцами всего 2,55%.

Источник
**
Но на этом история не заканчивается.
«В конце 1930-х годов группа авантюристов, обосновавшаяся на территории марионеточного государства Манчжоу-Го, с подачи японских властей пыталась реализовать идею превращения Приморья в независимое украинское государство. » Об этом — же она в 1945-м, когда главные активисты независимой «Дальневосточной Украины» были арестованы и получили от кровавого режима по 10 лет лагерей.
=Arctus=Украинская Дальневосточная Республика или «Зелёный клин»