Почему не едут на дальний восток?

И почему их нельзя заманить обратно даже бесплатными гектарами

В конце прошлого года население Дальнего Востока резко увеличилось на пару миллионов. Правда, случилось это за счет присоединения двух новых регионов — Забайкалья и Бурятии. А так картина, увы, привычно печальная: люди продолжают покидать наши края (смотрите врезку с цифрами). Мы узнали, как на самом деле надо заманивать и удерживать людей на Дальнем Востоке (но это не точно).

Почему уезжают?

Причины практически одни и те же: проблемы с поиском работы по специальности, высокие цены практически на все (продукты, жилье, жилищно-коммунальные услуги), отсутствие качественного здравоохранения и

С начала 90-х на Дальнем Востоке становится все меньше жителей. Образно выражаясь, начиная с 1992 года мы потеряли целое Приморье по численности населения. Об этом недавно сообщили сразу несколько дальневосточных СМИ со ссылкой на Росстат.

образования. Последняя проблема особенно ярко высветилась после введения ЕГЭ — теперь выпускникам школ стало проще поступить в вуз в другом городе. Молодежь уезжает и не возвращается, а некоторые перевозят с собой и своих родителей.

— В Питере оплата садика за месяц 500 рублей, а у нас — 5000. В отпуск нереально съездить из-за цен на проезд. Работа на космодроме и газопроводе делается руками приглашенных с запада работников. Из-за их высоких заработков повышают цены на все, в том числе жилье, а амурчане вынуждены подстраиваться под эти условия, — возмущается благовещенка Ольга.  

Согласна с ней теперь уже экс-амурчанка Анастасия, недавно переехавшая в Санкт-Петербург:

— Многие любят Дальний Восток, там красивая природа и добрые люди. Но это, наверное, и все. Холод, высокие цены на продукты, на образование и отдаленность от мира. Этих причин достаточно для переезда, на мой взгляд.

Латаем дыры

Так можно ли остановить этот поток, так и хочется сказать, «беженцев»?

— Люди уезжают за достатком, в условия, где более высокое качество и уровень жизни, — говорит депутат Законодательного собрания Приамурья Сергей Труш. — Уровень жизни — это то, какими материальными благами я обладаю, а качество — это блага, скажем так, морально-духовные. У нас тут и то и другое на очень низком уровне. Мы здесь просто доживаем свое последнее.

По мнению депутата, для решения проблемы нужен комплексный подход, а у нас тут происходит «латание дыр».

— Допустим, мне в селе необходим доктор. Как бы я завлек туда человека? — рассуждает Сергей Труш. — Ему нужны условия для жизни: дом, в который можно сразу заезжать и жить, рабочее место, возможность заниматься еще какой-то научной работой, помимо приема пациентов, за которую можно получать дополнительную копейку, и так далее. Отчего бы не остаться в таких условиях? А если я захочу «отмазаться», то просто предложу специалисту миллион и скажу, чтобы обязательно три года отработал на селе. В итоге мы получаем то, что имеем: он берет миллион, отбывает срок три года, получает себе стаж, а за этот миллион берет в ипотеку квартиру в другом месте и уезжает из Амурской области.

Вот и получается, что даже какой-то, пусть даже очень хорошей и правильной, законодательной инициативой ситуацию не исправить.

почему не едут на дальний восток

Землей уже не заманишь

И ведь нельзя сказать, что не делается ничего, чтобы уменьшить отток и увеличить приток населения. У нас и крупные стройки разворачиваются, и дальневосточные гектары раздают. Перефразируя классиков отечественной фантастики: «Земля для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!» — ну кто от такого откажется? Но и здесь не все так просто и радужно.

По мнению благовещенского историка Владимира Пушкарева, программа «Дальневосточный гектар» — это во многом отсылка к столыпинской переселенческой политике. Казалось бы, если это помогало раньше, то почему бы не использовать исторический опыт сейчас?

— Надо иметь в виду, что социально-экономическая ситуация все-таки изменилась. В начале ХХ века основной массой населения были крестьяне, большей частью малоземельные и вообще безземельные. Для них земля даже на краю света, на Дальнем Востоке, была большой ценностью. А сейчас мы прекрасно понимаем, что в большом объеме дальневосточным гектаром сюда людей не заманить, потому что он им и не нужен. Земля перестала быть такой ценностью для большого количества людей. Поэтому нужно обращаться к другим методам, и это, прежде всего, налоговые льготы, которые были характерны, опять-таки, для переселенцев в царской России, — считает Владимир Пушкарев.

Еще одно объяснение, почему дальневосточный гектар «не зашел», точнее, «зашел», но не так масштабно, как хотелось бы, привел кандидат философских наук, ведущий специалист социологической организации «ВЦИОМ-Амур» Юрий Магницкий:

— Любые земельные наделы, помимо льгот по налогам, должны предполагать еще и наличие инфраструктуры. Также здесь нельзя допускать элементов коррупции или какой-то семейственности, когда одни участки располагаются в самых удобных местах, а другие площади находятся там, где в настоящий момент не может быть никакой инфраструктуры, и никаких денег не хватит, чтобы ее создать. Здесь необходимо более разумное распределение того, что можно предложить, а не просто огульно делить всю землю на какие-то участки и ждать, когда туда приедут люди.

почему не едут на дальний восток

Бегут везде

Чтобы совсем не впасть в уныние, стоит отметить, что не все уезжают с Дальнего Востока, потому что тут плохо. Некоторые, особенно это касается молодежи, уезжают просто за новыми впечатлениями. А вообще, как говорят эксперты, «бегут везде».

— Это тенденция по всему миру. Бегут из деревни в районный центр, из районного центра — в город. Затем — в столицу. Этот процесс характерен для современной жизни. Люди ищут лучшей жизни, ищут возможности для реализации своих способностей, как они об этом думают, поэтому это нормально, — считает экономист Андрей Конюшок.

Об этом, к слову, в декабре прошлого года говорил и глава Приамурья Василий Орлов на встрече с благовещенскими школьниками в рамках акции «Автограф губернатора»:

— Миграция происходит во всем мире, это нормально, есть научные исследования по этой теме. Люди едут в столицы, в крупные города за работой и более теплым климатом, это называется экономическим трендом. Наличие работы создает условия для жизни. Не только с Дальнего Востока уезжают, в Зауралье то же самое. Сейчас даже говорят, что Москва — это не Россия, а Париж — не Франция. Это отдельные экономики, отдельные агломерации. И это не плохо и не хорошо. Помните, как пустеет Детройт в Америке? Закончилась работа, автомобильные заводы встали, рынок поменялся, народ разъехался, город-миллионник опустел. А что касается цифр по миграции, то они плавающие, не надо паниковать по этому поводу. Нужно планомерно работать над качеством жизни, мы этим занимаемся.

почему не едут на дальний восток

Работа, жилье и… пиар

Тенденции тенденциями, но решать проблему оттока населения все-таки нужно. Не должны пустовать и зарастать полынью такие территории. Так что же может  

Численность населения на Дальнем Востоке:

на 1 января 2017 года — 6 182 679 человек

на 1 января 2018 года — 6 165 284 человека

в 1991 году — 8 063 558 человек

на 1 января 2019 — 8 189 261 человек (за счет присоединения двух регионов)

удержать людей от переезда с Дальнего Востока? Секрета здесь никакого нет: людям нужны доступное жилье, работа, развитая инфраструктура, возможности для личностного роста.

— Работа должна быть оплачиваемой настолько, чтобы можно было не бедствовать. Во всем мире основную работу дает малый бизнес, потому что он динамичен, он работает только там, где есть спрос, а если есть спрос, значит, есть возможность получать зарплату. Малый бизнес как раз дает возможность удержать молодых людей в своей местности. Государственные средства ограниченны — больниц же не построишь больше, чем их надо, и государственных учреждений не откроешь больше, чем нужно, — считает Андрей Конюшок.

Но не только деньгами можно сдержать отток населения. Например, помочь могли бы… физкультурно-оздоровительные комплексы.

— Если человек шесть дней в неделю отработал, он заработал деньги, а в воскресенье повез жену и детей в этот ФОК. Они там поплавали, отдохнули. Людей должно что-то держать, не только деньги. Деньги сегодня не проблема заработать. С детства мы привыкаем к тому месту, где мы живем, и неважно, где это. Если ты родился в деревне, там вырос, то ты любишь ее. Поэтому, если в этой деревне появились дороги, спортивные центры, возможности для личностного роста, то зачем уезжать? — подводит итог Андрей Конюшок.

А еще привлекать людей в наш регион можно… пиаром.

— Надо Дальний Восток пропагандировать в других регионах, — уверен Юрий Магницкий. — Многие даже не знают, где мы находимся. Мое мнение: здесь, в Благовещенске, можно жить припеваючи. Я никогда не пожалел, что когда-то сюда переехал. В людях надо с детства развивать внутреннюю мобильность, показывать, что в современном мире немобильный человек обречен на нищету. Нужно воспитывать это качество у тех людей, которые сталкиваются со сложными жизненными ситуациями, чтобы они видели перспективы в переезде сюда. Когда-то моя мать, когда был голод в 20-30-е годы, приехала в Амурскую область работать акушеркой. Поработала здесь, затем уехала в Москву, закончила там институт, прошла всю войну и стала главным врачом крупнейшей московской больницы. Потому что в ее семье воспитывали эту мобильность. И таких примеров много.

Конечно, тема эта слишком обширная и неоднозначная, и у каждого найдется, что сказать. Если вы знаете, как нам обустроить Дальний Восток так, чтобы люди перестали уезжать отсюда, поделитесь своим мнением в комментариях.

«Титанические» усилия по развитию Дальнего Востока привели к настоящему демографическому взрыву… на Кубани

Любой дальневосточник скажет, что единственная возможность сохранить в регионе население и, в конечном итоге, оставить Дальний Восток за Россией — вкладываться в живущих здесь людей (как это делалось при царях и генсеках), которые привыкли к здешним условиям и климату, в частности, а не тащить в эти во всех смыслах дебри несчастных чужаков, которые если и приедут, то сбегут при первой же возможности. Уже и решетом ситуацию назвать трудно. Поток уезжающих в разы превышает жалкий ручеек заманиваемых сюда за неслабые госсредства. А как же иначе.

Средняя (у двух третей населения она ниже средней) зарплата в том же Приморье только по официальным данным ниже столичной в 2-2,5 раза. Средняя пенсия — уже выше чуть ли не в два раза. Только за отопление приморцы платят больше, чем жители столиц по кругу за все услуги ЖКХ. Продукты в дорогущей Москве заметно дешевле, чем во Владивостоке (в «Ашане» сотрудник нашей газеты недавно обнаружил картофель по 8 руб. за кило). Даже сугубо дальневосточная красная икра, которую жители региона согласно легендам едят каждый день ложками, в столице дешевле в среднем на 1000 руб. за килограмм.

Идем дальше. Дети жителей региона уже не могут поступать в местные вузы, так как бюджетные места занимают «пришельцы» даже из Москвы и Питера, у которых средний балл по ЕГЭ заметно выше. Увы, образование в регионе ничуть не лучше всего остального. А в итоге «чужие» молодые врачи и педагоги, которых здесь катастрофически не хватает, после окончания вузов, естественно, уедут в центр страны.

Про реновацию жилья лучше вообще умолчать. В Москве будут сносить дома, о которых на Дальнем Востоке многие уже и не мечтают.

Московские власти подготовили очередные подарки для горожан к Новому Году. Минимальная пенсия вырастет с 14500 до 17500 руб. Ежемесячное пособие на ребенка до трех лет будет увеличено в среднем с 4000 до 15000 рублей (плюс комплект новорожденного — всё необходимого на год), ежемесячное пособие на детей одиноких матерей с доходами ниже прожиточного минимума с 5000 до 15000 руб. Будут повышены и другие многочисленные московские пособия. Например, ежемесячная компенсация на детей-инвалидов — с 6000 до 12000 руб. А карта москвича дает дополнительную стабильную экономию в 20-30% на многие товары, лекарства и услуги. И так далее.

Зато у нас есть «дальневосточные гектара», за которым, согласно релизам заинтересованных ведомств, буквально охотятся те же москвичи. Но сайт Росреестра сообщает, что уже около трети жителей столицы отказались от своих наделов в ДФО. От греха подальше.

Практически топчутся на месте Свободный порт (резидент №1 уже разорился, если кто не в курсе) и ТОРы. А местному бизнесу не легче, чем населению — тарифы и прочие траты в ДФО намного выше московских. Плюс налоги повышенные (а вы не в курсе?!) в виде дальневостоных кофициентов на зарплаты. Плюс прессуют контролеры местный бизнес так, что даже президент Владимир ПУТИН вынужден был лично вмешаться.

Но жить в Москве многим дальневостоникам весьма проблематично, хотя бы по части душевного комфорта. А вот российские юга в самый раз. Об этом пишет ИА REGNUM.

«Понаехали…»

«Краснодар переполнен. Власти не справились с ростом города. За последние 10 лет население Краснодара с 800 тыс. увеличилось до 1,3 млн. Детские сады, школы переполнены. И это подсчитали только официально зарегистрированных жителей Краснодара. А сколько их еще — с прописками Омска, Новосибирска и т.д. Власти Краснодара в последние годы были озабочены рекламой региона. сработала. Сотни тысяч переселенцев потекли в наш город. Именно они скупают квартиры, именно на них рассчитывают застройщики, строя новые жилые комплексы. Коллапс, накрывший Краснодар, можно было предвидеть, существуют математические модели прогнозирования, позволяющие оценить пропускную способность городских улиц, вместимость школ, детсадов и больниц, количество рабочих мест и прочее, чтобы понять: наш город не в состоянии принять такое количество россиян, решивших переехать на ПМЖ в этот замечательный город! Краснодар уже не может! Но люди из Сибири и Дальнего Востока продолжают ехать, потому, что Краснодар, даже с его сегодняшними проблемами, лучшее место для жизни по сравнению с Омском или Кемерово. А ведь проблемы только начинаются! Впереди еще схватка двух культур: настырных сибиряков и надменных дальневосточников с наивными добрыми кубанцами. И вряд ли победа останется за последними», — с таким материалом вышел очередной номер кубанского ИА KUBIZ.ru.

Когда северяне, сибиряки, дальневосточники слышат где-нибудь в Москве, Санкт-Петербурге или Краснодаре пренебрежительное «понаехали», то, по давно сложившейся привычке, не обращают на это внимания. Но когда нечто подобное появляется в СМИ — это заставляет задуматься о многом.

Кубанские СМИ, жители Кубани, сами того не ведая, поставили жирную «двойку» Министерству по развитию Дальнего Востока, еще раз приведя бесспорные доказательства того, что чем больше московское министерство прилагает никому не нужные усилия для развития ДФО издалека, тем больше народа убегает из этого самого ДФО.

«Такие публикации шокируют, конечно. Вообще-то в войну Дальний Восток всех принимал, и из Краснодара, и из других союзных республик. Но дело даже не в этом. Дальневосточники, в отличие от жителей остальной России, живут хуже, беднее, вообще — плохо живут. Такая жизнь учит многому — настырности, напористости. И когда они приезжают в другие, благополучные регионы, они продолжают жить так же — не размеренной жизнью южанина, а по-дальневосточному, ежедневно, по привычке, борясь за выживание. Настырные? Да, мы, дальневосточники, сибиряки настырные. Иначе здесь не выжить. А уезжают люди потому, что жизнь в ДФО становится невыносимой», — считает директор РЦНО миграционных процессов Сергей Пушкарев.

Титанические усилия чиновников Минвостокразвития, направленные на развитие ДФО, дают, как видим, обратный эффект: дальневосточники уезжают. В Краснодар, к примеру, где в некоторых станицах, по свидетельствам уехавших, есть целые дальневосточные улицы — «Магаданская», «Хабаровская». Уезжают в Калининградскую область, в Санкт-Петербург и Москву. Между тем на содержание ведомства, созданного специального для того, чтобы Дальний Восток вконец не обезлюдел, тратятся огромные бюджетные деньги. Зарплаты сотрудников министерства и командировочные расходы на зависть. А огромное количество квартирующих в Москве структур, связанных с Минвостокразвития возьмите?

А результат непомерных затрат — демографический взрыв на Кубани. Туда ежегодно переезжают до 200 тыс. жителей ДФО и Сибири. Сибирь ведь тоже развивают из Москвы?

«Если сложить вместе все протоколы о намерениях по строительству и созданию на Дальнем Востоке всего, чего угодно — получится гора размером с Эверест. Но сколько из этих проектов было реализовано? Крайне мало. Люди не видят никаких улучшений. А ухудшения видят. Звучат предложения, ничего, кроме обиды и возмущения у дальневосточников не вызывающие: платить приезжим миллион, строить для приезжих жилье, обеспечивать приезжих работой. Много приехало людей из других регионов? Нет. Потому что в тех самых других регионах местные жители, те же кубанцы, калининградцы, сочинцы, петербуржцы и москвичи видят же все эти толпы дальневосточников, которые бегут с Дальнего Востока в поисках лучшей доли. Так кого и в чем пытаются убедить чиновники Минвостокразвития?» — сказал Сергей Пушкарев.

Между тем краснодарские СМИ, судя по всему, решили всерьез остановить поток мигрирующих в регион дальневосточников и сибиряков. Вот еще одна статья, в которой открытым текстом говорится:

«Не надо сюда ехать!»

«Городу нужна анти! Нужно много и часто, очень подробно рассказывать о том, что в Краснодаре очень плохо, некомфортно, неудобно, и что здесь вообще плохо жить. Давайте хвалить Воронеж, Тулу, Липецк, всё что угодно — только не Краснодар!» — пишет кубанское издание KUBIZ.ru.

Что поделать, если на пенсию дальневосточника в ДФО не выжить? А на Кубани — вполне. Здесь всё растет, тепло, на пенсию в 12-15 тыс. вполне прожить можно. Едут не только пенсионеры — едет молодежь, семьи с детьми. И ещё приедут.

Как сообщало ИА REGNUM, за 2017 год население Дальнего Востока сократилось более чем на 12 тыс. человек. Данные пока неуточненные. Речь, подчеркнем, только о тех, кто уехал в другие регионы РФ, выписавшись с прежнего места жительства. Если же подсчитать всех, кто уже живет и работает в других регионах, не имеет пока там жилья и прописан в ДФО, цифру можно смело умножать на пять.

Пенсионеры-дальневосточники не поняли слов премьера Дмитрия МЕДВЕДЕВА о том, что «деньги на пенсии в ПФР есть» — копеечных пенсий на Дальнем Востоке не хватает даже на нормальную еду. На том же Сахалине, в островном регионе, где все дороже, чем на материке, средняя пенсия составляет всего 17 391 рубль. Кило свинины при этом стоит 550 рублей, буханка хлеба — от 66 рублей.

По последним данным Росстата, ЕАО вошла в число беднейших регионов России — за чертой бедности там живут 25% населения. При этом губернатор ЕАО Александр ЛЕВИНТАЛЬ не устает твердить об «экономическом буме». Статистика между тем говорит о все увеличивающейся демографической яме — область в 2017 году потеряла 1449 человек.

Цифры не сходятся

Министр по развитию ДФО Александр ГАЛУШКА в интервью СМИ заявил, что по сравнению с 2013 годом его ведомству удалось снизить отток населения в два раза.

Однако слова министра опровергает статистика: 1 января 2015 года в ДФО проживало 6 211 021 человек. 1 января 2016 года — уже 6 194 969. За год — в минусе 16 052 дальневосточника. На 1 января 2017 года в ДФО проживало 6 182 689 человек. Что имеем? По сравнению с данными на 1 января 2016 года — минус 12 290. Увидим данные на 1 января 2018 года — ужаснемся еще раз.

Газета «Золотой Рог», Владивосток.

Несколько случившихся практически одновременно событий — региональные выборы, заседание Госсовета во Владивостоке и прошедший там же уже четвертый Восточный экономический форум — дают особенный повод задаться вопросом, почему терпит крах стратегия развития восточных регионов России.

Названные накануне в ходе статусных мероприятий факты и цифры говорят сами за себя. Несмотря на декларации и сопутствующие траты, люди с Дальнего Востока уезжают: по данным Росстата, на которые ссылается агентство Regnum, в 2018 году Амурская область, Хабаровский и Приморский края войдут в топ-20 лидеров по оттоку населения, всего регион за год покинут почти 30 000 человек (для сравнения, в 2016 году Дальний Восток покинуло, по официальным данным, 17 400 человек). И теперь чиновники утверждают, что для достижения поставленных ориентиров нужно привлечь сюда не менее 450 000 человек в ближайшие пять-шесть лет.

Чтобы оценить реалистичность задачи, достаточно вспомнить, что с 2016 года на «дальневосточный гектар» было подано всего 51 000 заявок, из которых лишь пятая часть пришлась на жителей центральных регионов России.

Реконструкция Владивостока, обошедшаяся почти в $20 млрд, пока не стала толчком к экономическому росту: аэропорт города загружен не более чем на 60%, а на свободную экономическую зону на острове Русский в период с 2013 по 2016 год не было подано заявки ни от одного потенциального резидента. Космодром «Восточный» стоимостью, превышающей $4 млрд, видел за два года своей истории всего три запуска. Из самого амбициозного промышленного проекта — завода «Звезда» — вышли южнокорейские партнеры, сроки большинства остальных проектов срываются. Однако все, что может ответить на это российская власть, сводится к очередным «вложениям в инфраструктуру», в том числе в модернизацию БАМа и Транссиба и в обсуждение проекта моста на Сахалин, на фоне даже не миллиардных, а триллионных заявок на инвестиции, массово поступающие от региональных начальников.

Зримым подтверждением того, как население региона относится к пропагандистской риторике Москвы и как воспринимает реальные изменения на местах, стали результаты состоявшихся 9 сентября выборов. Действующие губернаторы Хабаровского края и Хакасии, обещаниям которых жители узнали цену за их почти десятилетние пребывания на своих постах, проиграли первый тур выдвиженцам ЛДПР и КПРФ, в Приморье исполняющий обязанности губернатора единорос, представитель «Единой России» также не смог добиться победы в первом туре, а партия резко ухудшила свои показатели на выборах в региональные заксобрания и кое-где оказалась в меньшинстве.

Сами по себе такие результаты не являются уникальными. В 2013 году на выборах мэра Екатеринбурга победил выдвиженец «Гражданской платформы» Евгений Ройзман, в 2014 году на выборах мэра Новосибирска первым стал коммунист Анатолий Локоть, в 2015 году губернатором Иркутской области был избран кандидат КПРФ Сергей Левченко. Тогда стало очевидно, что народ готов выбирать не только единоросов и потенциал для победы есть у многих политических сил, несмотря на различные «муниципальные фильтры». А сегодня становится ясно, что «Единая Россия» теряет свои позиции из-за «грабительской», с точки зрения людей, социальной политики, и в менее благополучных сибирских и дальневосточных регионах это видно особенно отчетливо.

Жестокая правда состоит сегодня в том, что люди в массе своей не столько не хотят, сколько попросту уже не могут продолжать заставлять себя жить в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, несмотря ни на какие старания федеральных и местных властей. И на наш взгляд, эти усилия не приносят результата не столько из-за коррупции и некомпетентности властей, сколько по причине наличия в их действиях как минимум двух системных ошибок.

С одной стороны, в Москве повторили ту же ошибку, которую в свое время совершили советские руководители, положившись на «плановое» и «точечное» развитие. Регион сформировался еще в начале ХХ века и прожил больше ста лет в условиях очевидной оторванности от остальной страны, воспринимаясь как «геополитический форпост» (в отличие, например, от Западного побережья США, развивавшегося спонтанно и по сугубо экономической логике). Шанс на прорыв здесь появился лишь дважды: в конце XIX века, когда Россия воспринималась в регионе как «Европа», и на рубеже XX и XXI столетий, когда Дальний Восток мог вписаться в быстрорастущую экономику Восточной Азии. Но в Москве показалось, что «мы и сами можем», и регион так и не стал естественной частью тихоокеанской экономики. Мы отдали острова на Амуре Китаю, не получив взамен ничего, но не договорились хотя бы о частичном решении проблемы Курил с Японией, которое могло бы создать в этой части мира совершенно новую политико-экономическую связку. Мы не создали ни одной реальной СЭЗ по образцу того же Китая; разместили «открытый порт» не у границ Китая и Северной Кореи — в бухте Зарубино, а прямо в порту базирования Тихоокеанского флота; не поддержали инициативу бизнеса по введению региональных условий для предпринимательской деятельности — в общем, не сделали ничего из того, что следовало бы сделать, чтобы регион развивался сам.

С другой стороны, Москва сделала очевидно ошибочный выбор в пользу Китая, планируя свой «поворот на Восток». Ведь целью была не реализация экономических преимуществ, а создание «антизападного альянса» ради иллюзорного преодоления политической изоляции Кремля. В результате мы имеем растущий экспорт нефти и угля, подготовку к запуску «Силы Сибири» и переориентацию России как «энергетической сверхдержавы» с Европы на Китай, но без всякой модернизации своей экономики. По итогам 2017 года доля энергоносителей в российском экспорте в КНР (67,8%) уже превысила средний вес данной группы товаров во всем российском экспорте (59,2%), а ведь когда-то мы поставляли в Китай оружие и промышленное оборудование и имели профицит в торговле с ним. Москва не приняла во внимание ни то, что Китай, как индустриальная страна, не имеет никакого мотива способствовать индустриализации востока России и выращивать себе конкурента, ни то, что тесная экономическая кооперация Китая с США и Западной Европой не позволят Пекину игнорировать вводимые Вашингтоном и Брюсселем ограничения на сотрудничество с Москвой. В итоге китайских инвестиций в России как не было, так и нет, а южная часть Восточной Сибири и Приморье превращены в ресурсную зону Китая и прекрасно показывают местному населению, как надо развивать собственную страну и как этого делать не следует.

К этому добавляется еще один важный фактор. Российская колонизация Восточной Сибири и Дальнего Востока отражала собой проникновение в регион европейской цивилизации (китайцы до сих пор сохраняют русские кварталы в Харбине как памятники истории, безжалостно снося собственные устаревшие постройки). Русские на Дальнем Востоке воспринимали себя как европейцы в начале ХХ века и как провозвестники нового мира — в советский период. Сегодня население уезжает — и будет уезжать при сохранении нынешних трендов — в том числе и потому, что не считает себя культурно принадлежащим к азиатскому миру и не чувствует себя комфортно в его тени. Русские пришли на Тихий океан доминирующей силой, а сейчас выступают просителями, проигрывающими соревнование со всеми экономиками региона, кроме Северной Кореи. Единственным шансом на развитие мог бы стать Северо-Тихоокеанский союз с участием США, Канады, Японии и России для осторожного сдерживания Китая, но он давно упущен. И вместо поворота на восток — к Северной Америке, мы свернули на юг — к Китаю, как будто те, кто ведет за собой страну, никогда не смотрели на карту мира.

Если говорить о Сибири и Дальнем Востоке, то на выборах в прошлое воскресенье «Единая Россия» поплатилась, на наш взгляд, не столько за безумную пенсионную реформу, сколько за вопиющее несоответствие обещаний реальности. Кремль превращает Россию в аналог Китая с точки зрения несоблюдения прав человека, авторитарности управления, контроля за информацией и геополитических амбиций, но при этом не делает ничего, чтобы доказать обоснованность своих претензий реальным экономическим развитием или повышением уровня жизни граждан. Если в 2000 году ВВП Китая по рыночному курсу превышал российский в 3,6 раза, то сегодня он больше в 7,5 раз, а средняя зарплата в Китае, отстававшая тогда от российского показателя более чем вдвое, сегодня выше российской почти на четверть.

Сейчас вновь становится понятно то, о чем было забыто в 2000-х: сырьевая экономика не может обеспечить благосостояние страны масштаба России и получаемая рента недостаточна для развития «сверху», зато убивает желание развиваться «снизу». Поворот, сделанный нашей страной в последние два десятилетия от Запада к Югу и от экономической свободы к планово-бюрократической экономике, оказался ошибочным. И теперь наступает время прозрения — политического и хозяйственного. И первыми, похоже, начинают прозревать дальневосточники и сибиряки.

Большая часть земли в стране используется неэффективно или вообще не используется. Получить ее сложно, владеть — рискованно и затратно. Она – как тот чемодан без ручки. В итоге главное российское богатство никак не способствует росту благосостояния граждан и страны. Такие выводы следуют из доклада «Земля для людей», подготовленного экспертами Центра стратегических разработок.

Как дошли до жизни такой? В этом мы разбирались на Радио «КП» вместе с одним из авторов доклада, директором Центра агропродовольственной политики Российской академии народного хозяйства Натальей Шагайдой.

Почему в огромной России не хватает для всех земли

БОРИСЬ, СУДИСЬ, ПЛАТИ

Один из главных выводов доклада — права на землю в России хоть и декларируются, но по факту никак не защищены. Защищать их приходится самим собственникам. В судах.

— Государство, не думая, меняло правила измерения границ, вводило новые реестры, не перенося туда информацию из старых. В результате возникали огромные проблемы у тех, кто уже имел землю, и у тех, кто хотел ее получить, — объясняет Наталья Шагайда.

Характерной историей в эфире Радио «КП» поделилась Надежда Лычагина, председатель дачного товарищества из Сергиево-Посадского района Подмосковья. Она и многие другие ее соседи-дачники купили участки в 2008-09 годах. Все документы на землю были в норме, сделки проверялись юристами. Многие успели построить на участках дачи, зарегистрировали их, получили в Росреестре свидетельства о праве собственности.

— И вдруг в 2013 году как гром с ясного неба — повестки в суд, рассказывает Надежда Борисовна. — Земля, мол, незаконно была переведена под дачи. И решение — всех под снос, сразу несколько дачных поселков. Оказывается, еще в 1986 году было принято постановление об установлении охранной зоны в Сергиево-Посадском районе общей площадью где-то 8 тысяч га. Постановление-то приняли, но границы зоны так и не были определены. В кадастр никакие обременения не были занесены. Все эти годы в этой зоне строились дачи, фермы, дороги, высоковольтные линии…

Дачники за свои дома, конечно же, боролись. Устраивали пикеты у Госдумы и правительства Московской области. Обращались всюду, куда можно — от Общественной палаты до администрации президента. В итоге, вроде как был найден компромисс: уже построенные дома разрешили не сносить. Но и распоряжаться полноправно купленной за не маленькие деньги землей у людей уже не получится. Ничего нового строить на ней нельзя. Продать участок по сути тоже нельзя — кто ж теперь его купит в «спорной» зоне?

ФЕРМЕР, ПЛАЧЬ!

Проблемы — не только у тех, кто купил землю под дачу или дом. Но и у тех, кто хотел бы ее получить, например, под фермерство. «КП» не так давно писала о злоключениях подмосковного «плачущего фермера», ставшего известным после скандального видео в ютьюбе: крестьянина вместе со стадом суд своим решением выгнал из арендованной им фермы на мороз. В ситуацию вмешались областные и местные власти, фермеру дали землю. Но вскоре и этот участок у него отобрали – тоже через суд. Оказывается, много лет назад земля уже была выделена в аренду другому человеку. Хоть он участок и не обрабатывал, носуд признал правым того, у кого бумага, а не того, кто уже «зарыл» в землю деньги.

НЕХОРОШИЙ КАДАСТР

Как такое получается: одни властные структуры отбирают то, что законным путем выделили другие? А вот запросто! Учет всего, что связано с землей, у нас крайне запутан. Земельный кадастр в его нынешнем виде ведется с 2008 года, единый госреестр прав собственности — с 1998-го. Сейчас они объединены — с 2017-го действует единый госреестр прав на недвижимость (ЕГРН).

И все бы здорово, но большое количество участков было передано гражданам и организациям в собственность или пользование в начале 90-х, а то и раньше. Выданные в те времена свидетельства признаются государством наряду с современными документами. Но сведения из старых баз в новые реестры переносились по-российски: что-то перенесли, что-то забыли, а где-то ошибок добавили «по дороге». То же касается и всевозможных охранных и прочих зон, где есть ограничения в использовании земли. Плюс до сих пор существуют еще всевозможные отдельные ведомственные реестры. Например, государственный лесной реестр.

В итоге путаница в «показаниях» возникла необычайная. Отсюда такие истории, как у сергиево-посадских дачников или у бедолаги-фермера, которого сгоняют с властями же выделенного участка.

Или у 377 тысяч владельцев участков, которые попали под «лесную амнистию» — закон о ней недавно подписал президент. Права собственности на эти земли были официально зарегистрированы. Но впоследствии выяснилось, что они пересекались с землями лесного фонда. А поскольку лес — это собственность государства, людей стали просить на выход.

А еще огромное количество граждан тягаются друг с другом из-за ошибок кадастровых инженеров — суды завалены такими исками. Почему это проблема граждан? А чья же!

СТРАНА БОЛЬШАЯ, А УЧАСТКОВ НЕТ

Возникает еще один интересный вопрос: почему в бескрайней России, когда речь идет о земле, как-то сразу всем становится тесно. Непременно возникают какие-то споры, многолетние хождения по кабинетам и судам. Едешь даже по хорошо заселенному Подмосковью – поля налево, поля направо. Некоторые откровенно зарастают кустарником. А чуть дальше, в Тверской и Новгородской областях — и подавно. Нет на них желающих? Как показывает опыт «дальневосточного гектара», стоит государству чуть облегчить получение земли — желающие находятся даже на участки в Магаданском крае.

«При обширных неиспользуемых земельных ресурсах сохраняются неоправданные барьеры доступа к земле (дефицит участков при изобилии земли)», — констатируется в докладе. Парадокс.

Сейчас превращением земли в участки в основном занимаются бизнес и сами граждане. Бизнес больше заинтересован – участок может пойти под застройку. Хоть коттеджи на продажу, хоть бензоколонку для себя.

Порядок выделения земли примерно такой. Допустим, вы хотите получить участок под фермерское хозяйство. Находите каким-то чудом, используя «агентов» в местной администрации (официально такую информацию найти сложно), подходящую свободную землю. Тратитесь на ее межевание, подаете бумаги в муниципалитет. После чего там этот участок обязаны выставить на аукцион. Который вовсе не обязательно выиграете вы. Понятно, что желающих таким образом приобрести землю у государства не очень много…

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Знаете, сколько после многих лет всевозможных приватизаций в России частной земли? Будете смеяться — меньше 8% (см. графику). Да, значительная часть госземли — лесной фонд, всякие особо охраняемые и специальные территории. Но если взять чисто сельскохозяйственные земли, то в частных руках (включая как садоводов и мелких фермеров, так и крупные агропредприятия) — не больше трети.

При этом у нас 90% госземель сельхозназначения не разграничены, говорится в докладе. Что скрывается за этим странным термином? Если совсем просто, нет ответственного за эту землю, некому ею распорядиться – например, сдать в аренду. Ни местные власти, ни региональные не имеют на это полных прав.

— Спрашивается, кто будет управлять землей, если она ничья? — задает риторический вопрос Наталья Шагайда.

По большому счету, это касается практически всей российской земли. Нет за нее в стране «ответственного». Различные программы, связанные с земельными делами, раскиданы по разным ведомствам, интересы которых порой противоречат друг другу. Росреестр, в ведении которого самый главный реестр — ЕГРН — выполняет чисто технические функции: что принесли, то и зарегистрировали.

В итоге, как выясняется, даже адекватно начислить земельный налог в нашей стране невозможно: для этого объективно не хватает данных. Вот граждане и судятся еще и по этому поводу, «уточняя» таким образом кадастровую стоимость своей земли и сумму налога.

Где уж тут говорить об эффективном использовании самой земли? Кто ее будет эффективно использовать, если в любой момент участок можно потерять.

— В Китае дешевая земля и дешевый труд стали драйвером экономического развития, — говорит Наталья Шагайда. — В России также могло бы быть много дешевой земли и для сельского хозяйства, и для предприятий, и для доступного жилья.

Но для этого, как минимум, нужно уйти от нынешнего хаоса в земельных отношениях.

ЧТО ДЕЛАТЬ — СОВЕТЫ ЭКСПЕРТОВ

— Провести по всей стране комплексные кадастровые работы и инвентаризацию земли – за государственные деньги. Затраты окупятся хотя бы за счет роста налоговых поступлений. Сейчас очень много бесхозных и неучтенных площадей, с которых не платится никаких налогов.

Кадастровые работы заказывают сами собственники. Межевание стоит 10-15 тысяч рублей, граждане еще и не понимают, зачем они должны тратить эти деньги. Понятно, что при таком подходе уточняться кадастровые данные будут еще очень долго.

— ЕГРН должен стать единственным источником сведений о правах на землю и об ограничениях в ее использовании. Если в нем не записано, например, что на участке нельзя что-то строить, значит, никаких ограничений нет.

— Государство должно компенсировать потери добросовестных собственников из-за недостоверной информации в госреестре. Есть мировая практика, когда для этих целей создается специальный компенсационный или страховой фонд. Он может формироваться за счет части пошлины, которую граждане и организации платят за регистрацию прав собственности — она как раз с Нового года выросла.

— Создать более простой механизм выделения пустующей земли.